Защита ингушских активистов попросила суд оправдать их

ДАННОЕ СООБЩЕНИЕ (МАТЕРИАЛ) СОЗДАНО И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕНО ИНОСТРАННЫМ СРЕДСТВОМ МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ, ВЫПОЛНЯЮЩИМ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА, И (ИЛИ) РОССИЙСКИМ ЮРИДИЧЕСКИМ ЛИЦОМ, ВЫПОЛНЯЮЩИМ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА.

9 ноября адвокаты ингушских активистов, которые обвиняются в создании экстремистской организации, выступили во время прений на суде в Ессентуках. Защита попросила суд вынести оправдательный приговор, так как вменяемые активистам преступления, по их мнению, никак не доказаны. Приехавшие в суд поддержать активистов жители Ингушетии назвали дело против них преследованием властей.

Как сообщал “Кавказский узел“, с ноября 2020 года в суде на Ставрополье рассматривается дело лидеров протеста в Ингушетии, которых обвиняют в создании экстремистского сообщества. Обвиняемые находятся под арестом. 8 ноября по этому делу начались прения, обвинение попросило суд приговорить к девяти годам заключения Ахмеда Барахоева, Мусу Мальсагова и Малсага Ужахова, а Исмаила Нальгиева, Багаудина Хаутиева и Бараха Чемурзиева – к восьми годам заключения. Для Зарифы Саутиевой прокурор запросил у суда 7,5 года колонии. 9 ноября на заседании суда защита назвала бездоказательным те сроки лишения свободы, которые запросило обвинение для подсудимых.

26 марта 2019 года в Магасе состоялся масштабный, согласованный с властями митинг против соглашения о границе с Чечней. Протестующие не разошлись на ночь, и утром силовики попытались разогнать их. Произошли столкновения. В начале апреля 2019 года, в республике прошли массовые аресты активистов, говорится в справке “Кавказского узла” “Ингушетия: за девять дней задержаны 40 активистов“. По данным Правозащитного центра “Мемориал”*, по состоянию на 21 июля по “ингушском делу” были вынесены обвинительные приговоры в отношении 37 человек. Все судебные процессы проходят за пределами республики – в Ставропольском крае. Преследование ингушских активистов ведется по политическим мотивам и направлено на прекращение публичной критики власти, утверждают правозащитники.

9 ноября в Ессентуках прошло выездное заседание Кисловодского городского суда, на котором выступили четверо адвокатов: адвокат Исмаила Нальгиева Андрей Сабинин, адвокат Ахмеда Барахоева и Бараха Чемурзиева Калой Ахильгов, адвокат Мусы Мальсагова Магомед Беков и адвокат Зарифы Саутиевой Билан Дзугаев.

Адвокат Нальгиева указал на несостыковки в версии обвинения

Адвокат Исмаила Нальгиева Андрей Сабинин в своей речи назвал дело ингушских активистов “противостоянием маленького народа и всей государственной машины”. “Сооруженная” Следственным комитетом “конструкция” “ущербна изначально”, – привел слова Сабинина корреспондент “Кавказского узла”, присутствовавший на судебном заседании. Защитник заявил, что столкновения собравшихся в Магасе утром 27 марта 2019 года с силовиками произошли “из-за их же, силовиков, провокации”.

“Не было бы “оттеснения” граждан – не было бы и ответа. Никакого согласованного варианта “насилия” не было, поэтому говорить о том, что семеро оказавшихся на скамье подсудимых его “организовывали”, в корне неправильно. При этом в деле нет и доказательств “организации насилия”, наоборот – лишь свидетельства попыток удержать протест в мирном русле”, – заявил адвокат.

В “ингушском деле” можно наблюдать редкое явление: множественные доказательства обвинения “странным образом доказывают отсутствие составов преступлений, потому что эти доказательства само обвинение и разрушают, считает защитник.

По версии обвинения, не позднее мая 2018 года Ахмед Барахоев, Малсаг Ужахов и Муса Мальсагов создали экстремистское сообщество, к которому позднее присоединились Исмаил Нальгиев, Багаудин Хаутиев, Барах Чемурзиев и Зарифа Саутиева. Следователи считают, что всех их объединяла политическая вражда к Юнус-Беку Евкурову, который был тогда главой Ингушетии. Для повышения эффективности преступной деятельности созданной организованной группы были распределены обязанности между ее членами, напомнил версию следствия адвокат.

По версии обвинения, высказанной 8 ноября, Исмаил Нальгиев будто бы “принимал активное участие в незаконных протестных акциях, осуществлял взаимодействие по вопросам их проведения, координировал действия волонтеров, состоящих из ингушской молодежи, а также освещал деятельность сообщества в СМИ”. “Данное утверждение не соответствует действительности и исследованным материала уголовного дела”, – заявил Сабинин.

По его словам, Нальгиев “не принимал участия в незаконных и несанкционированных протестных акциях и не осуществлял взаимодействия по вопросам их проведения”. Митинги в Ингушетии осенью 2018 года были согласованы властями, 26 марта 2019 года. Нальгиев также принимал участие в согласованном митинге, а за зато, что был на площади после 18 часов [мск] был привлечен к административной ответственности. На митинге Нальгиев отвечал за медицинскую помощь и безопасность, уточнил адвокат.

Прокуратура считает, что Нальгиев с мая 2018 года по март 2019 года, участвуя в деятельности экстремистского сообщества, направленной на обострение политической обстановки, для дестабилизации власти принял участие в совершении различных преступлений экстремистской направленности, добавил защитник. “Возникает вопрос, почему указано, что Нальгиев, как и остальные, принял участие в преступлениях экстремистской направленности, начиная с мая 2018 года, но сами эти преступления не названы?” – спросил Сабинин.

Предполагать, что кто-то из подсудимых готовил события 27 марта 2019 года “абсурдно”, полагает адвокат. “Невозможно создать, руководить и участвовать в экстремистском сообществе за год до событий, которых могло и не быть”, – заявил он.

При этом, напомнил Сабинин, обвиняемые, как говорит прокуратура, руководствовались, будучи “экстремистами”, политической враждой к Евкурову. Но потерпевшими по делу оказались 57 сотрудников правоохранительных органов, к которым у активистов не было ни личной неприязни, ни, со скидкой на экстремизм, политической вражды, сказал он.

Под экстремистским сообществом понимается устойчивая группа лиц, заранее объединившихся для подготовки или совершения одного или нескольких преступлений экстремистской направленности, характеризующаяся наличием в ее составе организатора, стабильностью состава, согласованностью действий ее участников в целях реализации общих преступных намерений, пояснил защитник. “Обвинением не представлено суду никаких доказательств того, что Ужахов, Барахоев, Мальсагов, Нальгиев, Чемурзиев, Хаутиев и Саутиева такую группу когда-либо создали или вступили в нее, чтобы совершить преступление на митинге, повода для проведения которого в момент создания не было и не могло быть. Гипотетическое создание сообщества в мае 2018 года бессмысленно, поскольку все основные и значимые события в Ингушетии случились в сентябре, а массовые мероприятия осени 2018 года носили мирный характер и были санкционированы властями”, – заявил Сабинин.

Обвинение утверждает, что Нальгиев лично не применял насилия в отношении представителей власти утром 27 марта 2019 года в Магасе, но руководил совершением преступления. “Разумен вопрос, в каких именно действиях выразилось это руководство. Как можно организовать стихийно возникшее противостояние, к которому никто не был готов? Как можно руководить кратковременной вспышкой гнева других людей (нескольких десятков людей), которая так же быстро закончилась, как и случилась? Где значимые факты и доказательства, подтверждающие как руководство совершением преступления, так и действия из чувства политической вражды к действовавшему тогда главе Республики Ингушетия Евкурову?” – спросил Сабинин.

Обвинение не предоставило доказательств совершения подсудимыми преступлений, которые им инкриминируются – нет доказательств встречи соучастников-организаторов для обсуждения плана, нет доказательств агитации участников митинга 26 марта 2019 года, их склонения и подготовки к нападению на сотрудников правоохранительных органов, доказательств подготовки орудий совершения преступлений – вред, который был причинен правоохранителям 27 марта, случился с помощью предметов, использовавшихся на митинге 26 марта “или и вовсе мускульной силой оборонявшихся граждан”, – отметил адвокат.

По делу были допрошены 48 засекреченных потерпевших, “ни один из которых не “указал пальцем” на Нальгиева и остальных как на организаторов насилия и не утверждал о знании фактов об экстремистской организации”, подчеркнул он. Также были допрошены 38 свидетелей обвинения, которые “в один голос говорили о миротворческом характере действий подсудимых в событиях вечера 26 марта и утра 27 марта 2019 года”. А уж 108 допрошенных свидетелей защиты, многие из которых были непосредственными участниками митинга, тем более говорили о “непричастности подсудимых к инкриминируемым им преступлениям”, добавил Сабинин

“Прения сторон предполагают публичный обмен мнениями, спор – по результатам проведенного судом следствия. В этом смысле нам не о чем спорить со стороной обвинения и в части материальных доказательств виновности Нальгиева. Таких стороной обвинения суду не представлено, ни одного. […] Любой обвинительный приговор по этому делу не будет основан на доказательствах, представленных в судебном процессе, потому что доказательства виновности отсутствуют”, – заключил Сабинин, попросив суд вынести оправдательный приговор.

Защита Барахоева и Чемурзиева заявила об отсутствии показаний свидетелей и потерпевших

Адвокат Барахоева и Чемурзиева Калой Ахильгов также в своей речи указал на то, что протесты в Ингушетии были спровоцированы подписанием соглашения по границе 26 сентября 2018 года, и эти протесты никак заранее не предполагались, передал корреспондент “Кавказского узла”.

Всё обвинение построено на показаниях засекреченных потерпевших и засекреченных свидетелей, которые были допрошены в суде. Все эти люди – правоохранители, принимавшие участие в одних и тех же событиях, только одни получили повреждения, а другие – нет, отметил Ахильгов. “Все они, как один, заявили, что не знают никого из подсудимых. Также никто толком не смог объяснить, в чем обвиняются наши подзащитные. Более того, многие из них не имеют к ним никаких претензий. Так что же из подтверждающего вину подсудимых они говорят?” – задал вопрос суду адвокат.

“Обвинение не установило связи между действиями подсудимых и действиями лиц, применивших насилие в отношении росгвардейцев. Нет показаний ни потерпевших, ни свидетелей, ни подсудимых. Эта часть обвинения просто голословно предъявлена, но ничем не подтверждается”, – заявил Ахильгов.

“В таком большом и резонансном деле, помимо показаний засекреченных потерпевших и свидетелей, обязательно должны быть иные доказательства, подтверждающие вину подсудимых. Мы исследовали показания потерпевших и свидетелей, мы посмотрели объективные доказательства – видеозаписи. Ни те, ни другие не доказывают предъявленного обвинения. Таким образом, предъявленное обвинение в организации применения насилия в отношении представителей власти гособвинением не доказано”, – сказал адвокат.

Что касается обвинения в экстремизме, то Ахильгов указал суду на дату возбуждения этого дела – 27 декабря 2019 года, и дату окончания следствия по нему – 27 февраля 2020 года. “По такому тяжкому обвинению следствие было завершено менее, чем за два месяца. По предъявленному обвинению не были допрошены ни свидетели, ни потерпевшие, ни эксперты. То есть – фактически следствие завершилось декларативным предъявлением обвинения и допросами подсудимых”, – отметил защитник.

Адвокат Мальсагова заявил о противоречии между итогами экспертиз и версией обвинения

Адвокат Мусы Мальсагова Магомед Беков в своем выступлении отметил, что материалы уголовного дела “не содержат ни одного доказательства, подтверждающего предъявленное обвинение не только Мальсагову, но и другим обвиняемым”.

“Допрошенные в ходе судебного следствия как свидетели обвинения, так и свидетели защиты, а также потерпевшие росгвардейцы не сообщили в своих показаниях ничего существенного по предъявленному обвинению Мусе Мальсагову и другим обвиняемым, нет никаких сведений в материалах уголовного дела о наличии предварительного сговора Мальсагова и других обвиняемых в применении насилия в отношении представителей власти 27 марта 2019 года.

Наоборот – исследованные материалы уголовного дела и представленные защитой доказательства указывают на то, что Мальсагов 27 марта 2019 года призывал к соблюдению закона и порядка, о чем также свидетельствуют психолого-лингвистические экспертизы, которыми установлено, что в высказываниях Мальсагова не содержится признаков экстремизма, содержатся только призывы к соблюдению закона. Как такое возможно – признаков экстремизма экспертами не установлено, но предъявлено обвинение, что в составе экстремистского сообщества он организовывал применение насилия в отношении представителей власти, руководствуясь при этом мотивом политической вражды по отношению к действующему на тот период главе республики Евкурову? Сторона обвинения не представила в судебном заседании доказательств, которые свидетельствовали бы об этом – о сговоре Мальсагова и остальных обвиняемых для организации применения насилия”, – сказал Беков.

Ни на стадии следствия, ни на стадии судебного разбирательства не были установлены даже время и место создания Мальсаговым “мифического экстремистского сообщества”, как это не было установлено и по отношению к другим обвиняемым, отметил адвокат. Также в ходе судебного следствия сторона обвинения не представила доказательств объединения Мальсагова, Ужахова и Барахоева – и других обвиняемых – умыслом на подготовку либо совершение преступлений экстремистской направленности “при осознании ими общих целей функционирования такого сообщества и своей принадлежности к нему”, отметил Беков.

“Стороной обвинения не представлено доказательств планирования каких-либо преступлений Мусой Мальсаговым, по политическим, либо иным мотивам, как не представлено доказательств существования экстремистского сообщества, не доказан факт устойчивости, технического оснащения, систематичности совершения нескольких преступлений экстремистской направленности, извлечение какой-либо финансовой прибыли, четкое подчинение, распределение функций между членами сообщества, существование финансовой базы, наличие общей кассы, наличия планов совершения конкретных преступлений экстремистского характера, контроль деятельности, а также длительность его существования и руководство структурными подразделениями и ее частями”, – указал защитник.

При этом, в соответствии с УПК РФ, “обвинение должно содержать конкретику, то есть должно быть доказано, место и время совершения преступления, его мотивы, цели и задачи. Однако таких доказательств сторона обвинения не представила, не доказан ни сам факт существования, ни факт создания экстремистского сообщества, ни место, где оно было создано, ни время не было установлено – ни в ходе предварительного, ни в ходе судебного следствия, как не доказан и факт предварительного сговора на организацию применения насилия в отношении представителей власти”, – сказал Беков.

Он назвал подсудимых активистами. “На скамье подсудимых, уважаемый суд, яркие и одни из лучших представителей гражданского общества моего народа, которые всего лишь требовали у главы Республики Ингушетия Евкурова не нарушать права моего народа, считаться с мнением народа, что не запрещено законом, прошу вас об одном, когда вы удалитесь в совещательную комнату и будете оценивать все имеющиеся в деле доказательства, помнить, что вы судите не отвлеченные предметы, а живых людей, которые не имеют ничего общего с криминалом и преступниками! Я прошу оправдать Мусу Мальсагова по всем пунктам предъявленного обвинения, а также прошу оправдать всех обвиняемых”, – завершил свое выступление адвокат.

Жители Ингушетии назвали несправедливым суд над активистами

Прения сторон по делу ингушских активистов вызвали интерес у жителей Ингушетии. 8 и 9 ноября к зданию суда, чтобы поддержать подсудимых, увидеть их в перерыве или присутствовать на заседании, ежедневно приезжали не менее 10 человек, передал корреспондент “Кавказского узла”.

Председатель Ассоциации жертв политических репрессий Баматгирей Манкиев назвал суд над ингушскими активистами преследованием властей. “Я приехал поддержать наших незаконно задержанных. <…> Власть творит против них беззаконие. Там люди преклонного возраста, да и молодые – они никакого преступления не совершили, всё, что они делали, делали в рамках закона”, – сказал Манкиев корреспонденту “Кавказского узла”.

По его словам, тема ингушских активистов широко обсуждается в регионе. “Это самый больный вопрос, об этом каждый день, каждый час говорят”, – заявил он.

Один из участников группы поддержки Муса Хамхоев заявил, что приехал в суд чтобы болеть за активистов. “В эти дни прения же идут – мы приехали, чтобы повидать их, поболеть за них”, – сказал он корреспонденту “Кавказского узла”.

По мнению Хамхоева, суд над “лидерами протеста” – “несправедливый”. “Они ни в чем не виноваты. Там скрытый свидетель показания им (правоохранителям) дал, и всё, и больше нет ничего (на них). Это не то, что вся Ингушетия – весь мир знает. Есть видеозаписи – ничего они плохого не делали, ни к чему плохому не призывали. Я сам был на этом митинге, товарищ мой был – и их посадили, а нас не посадили. Все люди говорят, что это заказ”, – сказал он.

Схожее мнение высказал еще один житель региона Осман Оздоев. “Я не могу дома спокойно сидеть, лежать, кушать. Я постоянно с ними, мыслями. Поэтому я и приехал”, – объяснил он корреспонденту “Кавказского узла”.

По его мнению, версия обвинения надуманная. “Может, даже и хорошо, что туда (на заседания) не пускают. Слушать это невозможно, весь этот бред. Что следователи понаписали, потом свидетели эти скрытые… Что это такое, как это? То есть какой-то свидетель может сейчас где-то сесть, наговорить на меня – и меня посадят?! А суды уже превратили в театр, по всей России. У меня даже нет слов, чтобы это как-то назвать”, – заявил Оздоев.

Информация о задержаниях противников соглашения о границе с Чечней собрана в хронике “Кавказского узла” “Протесты в Ингушетии: хроника передела границы с Чечней“, а новости об уголовном деле лидеров протеста публикуются на тематической странице “Ингушетия: дело лидеров протеста“.

* организация включена Минюстом России в реестр НКО, выполняющих функции иностранного агента.

Автор: Алена Садовская источник: корреспондент “Кавказского узла”

Новости Кавказского Узла – Регион Ингушетия